Матроскина (asya_matroskina) wrote,
Матроскина
asya_matroskina

Categories:

ЕЩЁ ОДНА СТАТЬЯ РИЧАРДА ШВАРЦА. ЧАСТЬ 1


Про Самость.
Очень длинная, предупреждаю. Но крутая.
У меня много мыслей по поводу. Узнавание своей ситуации, частичное понимание, что произошло, сожаление, что я в тот момент не отдупляла и свернула не туда. Но, опять же, это только наполовину моя ответственность.
Конкретнее в подзамке напишу - позже, когда переварится.
Пока лишь сам текст Шварца. Взято здесь, орфографию-пунктуацию не правила, лишь разбила на абзацы для лучшей читабельности.

Всем нам знакомы сияющие моменты ясности и равновесия, которые случаются и в нашей собственной жизни, и в жизни наших клиентов. Они возникают время от времени и продолжаются недолго. Вне зависимости от того, как мы попали в это состояние, внезапно у нас появляется ощущение внутренней наполненности, и наше сердце по-новому открывается миру, хотя секундой раньше ничего этого не было. Непрерывный, навязчивый внутренний диалог прекращается, и мы переживаем ощущение спокойного, бескрайнего пространства, как будто наш ум и сердце расширились и озарились ярким светом. Иногда эти мимолетные переживания проявляются в форме ясной и спокойной уверенности в том, что на самом деле с этим миром все в порядке, а значит и с нами – лично со мной и с вами! – тоже все хорошо, как и со всем человечеством, обреченным вечно сражаться с собственным несовершенством. Иногда нас словно накрывает волной радостного чувства единения с другими людьми, которая смывает и уносит с собой раздражение, недоверие и тоску. Мы чувствуем, что стали собой, обрели свое истинное я, свободное от внутренней какофонии, которая обычно мешает нам жить.

Большую часть жизни чаще всего мне удавалось соприкоснуться с переживаниями подобного блаженного единства с миром на баскетбольной площадке. Именно из-за этих недолговечных моментов, когда я входил в состояние, в котором все внутренние критики умолкали, а тело само знало, что ему делать, с годами у меня развилась баскетбольная зависимость. Я обретал безоговорочную уверенность в своих способностях, переживал ощущение радости и благоговения перед спонтанностью бытия здесь и сейчас.

Став семейным терапевтом, я стремился ощутить нечто подобное во время сессий с клиентами. Однако, работа казалась мне тяжелой, вызывала фрустрацию и забирала энергию. Я полагал, что должен изменить внутреннюю структуру обращавшихся ко мне семей, используя силу собственной личности, наладить нарушенные взаимоотношения и избавить клиентов от блоков в их коммуникативных паттернах. Я думал, что мне необходимо изменить моих клиентов исключительно с помощью силы воли и интеллекта. Я считал, что должен разгадать скрытый смысл их симптомов, найти решение проблемы и помочь им сделать выбор. К тому же, в мои задачи входило еще и создание мотивации для выполнения домашних заданий, которые я им давал, а также умение не испытывать раздражения, когда они это домашнее задание не делали. Я испытывал не пиковые переживания, а постоянное выгорание, считая себя ответственным за то, чтобы в жизни моих клиентов происходили перемены, причем происходили быстро.

Затем, в начале 1980-х, я стал замечать, что когда прошу некоторых клиентов с пищевыми расстройствами описать, что с ними происходит во время приступов переедания и последующего вызывания рвоты, они рассказывают о продолжительных внутренних диалогах между тем, что они называли разными частями своей личности. Я был заинтригован.

Одна из моих клиенток, Диана, спросила у пессимистической части личности, почему та все время повторяет ей, что она безнадежна. Голос ответил, что говорит такие вещи, чтобы она никогда не совершала рискованных поступков, и таким образом защищает ее от возможной боли. Это взаимодействие показалось мне перспективным. Если у внутреннего пессимиста действительно благие намерения, то у Дианы есть возможность договориться с ним и отвести ему другую роль, подумал я. Проблема была в том, что Диана не желала договариваться. Она злилась на этот голос и повторяла, чтобы тот оставил ее в покое. Когда я спросил Диану, почему она так грубо с ним обращается, та разразилась долгой тирадой о том, как голос мешает ей на каждом шагу, превращая жизнь в бесконечную полосу препятствий. И тут я внезапно понял, что на самом деле говорю не с Дианой, а с той частью, которая постоянно борется с пессимистом.

Ранее Диана уже рассказывала мне, что внутри нее идет постоянная война между голосом, который подталкивает ее к достижениям, и пессимистом, который твердит ей, что это все бесполезно. Возможно, первая, более агрессивная часть вышла на поверхность, пока Диана пыталась говорить с пессимистом? Я попросил Диану сфокусироваться на голосе, который сердился на пессимиста, и попросить его не мешать ей вести переговоры с пессимистом. К моему удивлению, голос согласился «отойти в сторону», Диана тут же перестала испытывать по отношению к пессимисту гнев, еще недавно полностью владевший ею.

Я спросил Диану, что она сейчас чувствует по отношению к пессимисту, и мне показалось, что ответил совсем другой человек! Спокойным, полным нежности голосом она сказала, что благодарна пессимисту за то, что тот пытается защитить ее, и что ей очень жаль, что ему все время приходится трудиться. У нее сильно изменились выражение лица и поза, вся она словно наполнилась мягким сочувствием. С этого момента переговоры с внутренним пессимистом протекали легко.

Я попробовал применить процедуру «отхода в сторону» при работе с другими клиентами. Иногда нам приходилось просить два или три голоса не вмешиваться в переговоры, и только после этого клиент входил в то же состояние, что Диана, но рано или поздно мы обязательно туда попадали. Когда клиенты входили в это спокойное, полное сострадания состояние, я спрашивал у них, какой голос или какая часть присутствует здесь и сейчас. Все они отвечали мне что-то вроде: «Это не часть, и не голос. Скорее, это я настоящий. Тот, кем я на самом деле являюсь».

Следующие два десятилетия я посвятил разработке методов, помогающих клиентам обретать это состояние, а также практиковался в том, чтобы входить в это состояние самому, поскольку обнаружил, что главным фактором, влияющим на то, насколько быстро клиенты могут получить доступ к своей Самости*, является степень моей собственной соединенности с Самостью. Если я сам способен ощущать глубокое присутствие, идущее изнутри, не тревожиться о том, что я делаю, кто контролирует процесс терапии или о том, правильные ли с терапевтической точки зрения вопросы решает мой клиент, то и реакция моих клиентов говорит о том, что моя связь с Самостью становится для них своего рода камертоном и помогает пробудить подобную связь внутри себя. Каждый клиент стремится соединиться именно с глубоким, истинным и наполненным верой присутствием терапевта – терапевта, без лишнего личного груза и багажа.

Самость в кабинете терапевта.

Моя первая встреча с клиенткой по имени Марджи, страдающей анорексией, произошла в реабилитационном центре, где я работаю психологом-консультантом. Марджи боролась с анорексией уже 19 лет и обнаружила, что как только начинает лучше относиться к себе, то сразу же перестает есть. Перед сессией с ней я сфокусировался на собственном внутреннем мире, чтобы найти центр, и услышал хорошо знакомый голос страха, который сказал мне, что эта клиентка явно очень уязвима, и я не должен делать ничего, что могло бы ее расстроить. Я сказал этой части себя, что постараюсь быть очень внимательным к состоянию клиентки, попросил довериться мне и позволить моему сердцу открыться. Сконцентрировавшись на области сердца, я ощутил, как с приближением начала сессии образовавшаяся на нем защитная корка постепенно тает. Появляются приятные ощущения в области груди и живота, вибрирующая энергия в руках и ногах.

Когда Марджи заходит в кабинет и садится напротив меня, я спокоен и уверен в себе. Выглядит она просто чудовищно, из носа торчит трубка, по которой поступает питание. Движения скованные и угловатые, во взгляде читается беспокойство. Стоит мне увидеть ее, как я ощущаю огромное сострадание к ней и глубокое уважение к тем частям, которые относятся ко мне с недоверием и, возможно, не хотят работать со мной. Я не рассчитываю на какой-то конкретный результат от этой сессии. Мне хочется помочь Марджи, но я готов к тому, что она может не захотеть открыться мне. Мне любопытно, что является причиной ее анорексии все эти годы, но вместе с тем я точно знаю, что причина очень веская. Чувствую, как энергия безо всяких слов выходит из моего сердечного центра и устремляется к ней, верю, что на каком-то уровне она тоже сможет почувствовать это. Я уверен, что если мне удастся и дальше пребывать в этом состоянии, то, что должно случиться произойдет само собой, и мне не надо будет делать что-то специально.

Я представляюсь и говорю клиентке, что хорошо умею помогать людям, у которых есть части, заставляющие их отказываться от еды. Потом спрашиваю у Марджи, где находится голос анорексии в ее теле, и что она чувствует по отношению к нему. Она прикрывает глаза, говорит, что голос находится в желудке, и что она злится на него. Добавляет, что голос собирается убить ее, и что она ничего не может с этим поделать. Приступ страха сжимает меня изнутри, и знакомый голос внутри меня произносит: «Он хочет убить ее и пока что у него все получается! А вдруг ты скажешь что-то такое, от чего он станет действовать еще активнее?» И вновь я быстро успокаиваю свой страх, говоря: «Доверься мне! Помни, что если я сохраняю присутствие, то всегда происходит нечто хорошее». Живот тут же расслабляется, и я ощущаю в теле мягкую, текучую энергию.

Спокойным, уверенным голосом я говорю Марджи: «Вы имеете полное право злиться на ту часть, которая представляет собой расстройство пищевого поведения, потому что она говорит, что хочет испортить вам жизнь или даже убить вас. Но сейчас мы просто хотим получше узнать ее, а это сложно сделать, пока вы злитесь. Мы не будем давать ей больше сил, просто узнаем поподробнее, почему она хочет убить вас. Давайте посмотрим, захочет ли та часть, которая злится, довериться мне и вам на несколько минут. Посмотрим, захочет ли она немного расслабиться и просто понаблюдать за тем, как мы будем знакомиться с частью, отвечающей за анорексию».

Марджи соглашается, я спрашиваю, что она сейчас чувствует по отношению к анорексии, а она отвечает, что устала сопротивляться ей. Я предлагаю ей попросить и эту часть расслабиться и отойти в сторону, а затем проделать то же самое еще с одной частью, которую очень беспокоит анорексия. Удивительно, но каждый раз, когда она просит очередную часть отойти в сторону, та слушается Марджи, несмотря на ее тяжелое состояние. Наконец, на мой вопрос «что вы сейчас чувствуете по отношению к части, отвечающей за анорексию?», она отвечает полным сочувствия голосом «Кажется, я хочу помочь ей».

В тот момент во время сессии, когда клиент внезапно получает какую-то степень доступа к Самости, у меня всегда по коже бегут мурашки. До этой секунды мне приходилось постоянно успокаивать мой страх и моего собственного внутреннего пессимиста, которые с появлением каждой новой части Марджи все больше убеждались в том, что я никогда не смогу помочь клиентке с такой тяжелой симптоматикой и с такой степенью истощения получить доступ к Самости. В момент, когда проявляется сострадательное Я Марджи, все мои части наконец расслабляются и отходят в сторону, потому что я по опыту знаю, что оставшаяся часть сессии пройдет гладко.

Как же я перестал бояться заниматься терапией, надеяться, что клиент отменит сессию и находиться в состоянии хронического опустошения, и начал получать удовольствие от терапии и относиться к ней как к духовной практике, полной переживаний единства и вызывающей благоговение красоты? Как после насыщенной сессии с клиентом мне удается чувствовать себя словно после часа медитации? Как занятия терапией заменили мне игру в баскетбол и стали важнейшим источником состояния потока? Если отвечать на эти вопросы кратко, то я бы сказал, что с годами я научился доверять исцеляющей силе того, что я называю Самостью, как в моих клиентах, так и в себе самом. Когда в кабинете накапливается критическая масса Самости, как это произошло в случае с Марджи, по моему голосу, взгляду, движениям и общей атмосфере клиенты чувствуют, что они мне глубоко небезразличны, что я знаю, что делаю, что я не буду осуждать их и люблю с ними работать. Следовательно, их внутренние защитники расслабляются, давая больше свободы их Самости, и тогда клиенты начинают относиться к себе с куда большей степенью любопытства, доверия и сострадания.

По мере того, как клиенты налаживают контакт с Самостью, спонтанно меняется характер их внутреннего диалога. Они перестают оценивать себя, перестают пытаться избавиться от громких внутренних голосов или эмоций, которые мучают их, и начинают знакомиться с ними. В такие моменты они говорят мне, что чувствуют себя «легче», что сознание кажется более «открытым» и «свободным». Даже те, кто до этого мало осознавал суть своих проблем, внезапно оказываются способны изменить траекторию собственных чувств и эмоциональной истории, проявляя удивительную ясность и понимание. Более всего в такие моменты меня поражает не только то, что, обнаружив Самость в центре собственного существа, мои клиенты обретают понимание себя, принятие, устойчивость и личностно растут, а скорее то, что те же качества проявляют и клиенты с серьезными нарушениями, у которых обычно подобные изменения происходят нечасто.

Когда я учился, в нашей профессиональной сфере было принято считать, что клиентам с действительно ужасным детством, имеющим в анамнезе жестокое насилие и отвержение, проявляющим тяжелую симптоматику, необходим терапевт, который поможет им заново выстроить функционирующее эго, создав его буквально на ровном месте. Нас учили, что у таких клиентов просто нет психологического ресурса, чтобы проделать такую работу самостоятельно, но оказалось, что пережив ощущение собственного центра, даже эти клиенты начинают приобретать реальную силу эго, и мне не приходится делать это за них, навязывая им мои решения.

Однако, практически ни одна из западных психологических теорий не может объяснить, откуда у них берется эта новообретенная, потрясающая способность к контейнированию и пониманию их внутреннего хаоса. Чем чаще это происходит, тем больше я сталкиваюсь с тем, что изначально представляло собой вопросы духовности, о которых невозможно говорить в терминах клинической психотерапии, сфокусированной на решении проблем и снятии симптомов, нацеленной на результат. Я стал изучать литературу по духовности и религии, и обнаружил огромное количество эзотерических текстов святых, искателей, мудрых мужчин и женщин, которые подчеркивали важность медитативных и созерцательных техник для познания своего Я. (Под словом «эзотерический» я понимаю не экзотический или недоступный, а прямое значение этого слова, которое происходит от греческого «esotero», что означает «внутри»). Все эзотерические традиции внутри мировых религий – буддизма, индуизма, христианства, иудаизма, ислама – используют разную терминологию, но говорят об одном и том же: все мы – искры вечного огня, проявления абсолютной основы бытия. Оказывается, что для познания божественного внутри нас – христиане называют это душой или сознанием Христа, буддисты — природой Будды, индуисты – Атманом, даосы – Дао, суфии – Возлюбленным, квакеры – Внутренним светом – часто не требуется многолетней медитативной практики, потому что оно есть внутри всех нас, прямо под поверхностью склонных к крайностям внутренних частей. Как только они соглашаются отделиться от нас, мы внезапно получаем доступ к тому, кем мы являемся на самом деле.

Однако, я также обнаружил, что важнейшим фактором, влияющим на то, насколько быстро клиентам удается получить доступ к Самости, является степень, в которой я сам сохраняю полное присутствие и действую из Самости. Именно качество присутствия и составляет тот самый исцеляющий элемент психотерапии, вне зависимости от того, какой метод практикует или какую философию исповедует терапевт.

P.S. ЖЖ ругается, что запись слишком большая. Придётся разбить на две части.
Tags: мозгоправство, подслушано-подсмотрено
Subscribe

  • ДВУХДНЕВНОЕ

    Вообще-то уже легла, вроде вырубалась прямо, а чот не спится. В день приезда, как уже говорила, провозилась с телефоном, через что работала мало.…

  • ПАРОЙ СТРОК

    Писать есть о чём, но нет времени. Щас быстро собираемся и едем с систер, племянником и его дочкой погулять в Дивногорск. Предвкушаю много…

  • КАКГДИЛА-ПОСТ

    Пишу с телефона, так что скоро задолбаюсь, и выйдет короче обычного не простыня, а наволочка. Плюс отягчающие обстоятельства: телефон…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments