Матроскина (asya_matroskina) wrote,
Матроскина
asya_matroskina

Categories:

ЕЩЁ ОДНА СТАТЬЯ РИЧАРДА ШВАРЦА. ЧАСТЬ 2


Продолжение. Первая часть тут.

Препятствия на пути к сохранению контакта с Самостью.

Однако, сохранять связь с Самостью при работе с клиентами сложно. Нам вбивают в голову такое количество идей о клиентах и о том, как работать терапевтом, что в результате мы лишь испытываем все больше страхов и отстраняемся. Руководство DSM-IV вынуждает нас концентрироваться на самых пугающих и патологических аспектах наших клиентов. Все наше обучение направлено на выработку навыка постоянно отслеживать свое состояние, чтобы не сделать чего-нибудь непрофессионального, например, чтобы не дай Бог не сказать клиентам, что мы чувствуем по отношению к ним, или не начать говорить о своей собственной жизни. Мы все время настороже, постоянно следим, чтобы клиенты не нарушили наши терапевтические границы и не смогли заглянуть за наши профессиональные маски.

Помимо того, что нас учат именно так смотреть на клиентов и относиться к ним, мы приносим в кабинет огромное количество личного багажа, который с легкостью активируется историями или поведением клиентов, и является еще одной причиной потери связи с Самостью. С этими проблемами нам придется разобраться, если мы хотим работать из Самости. Например, на заре моей работы с людьми, пережившими насилие, я предлагал им принять напуганные детские части, которые застряли во времени совершения насилия. Мои клиенты очень эмоционально описывали жуткие сцены, свидетелями которых им пришлось стать, некоторое время я слушал, а потом замечал, что отвлекаюсь на грезы или мысли о том, что мне нужно сделать вечером. Поскольку мои клиенты были поглощены собственным внутренним миром, я полагал, что неважно, насколько часто я отвлекаюсь во время работы, хотя как-то раз один из клиентов пожаловался, что я как будто не полностью присутствую в кабинете.

Но потом тяжелый личный кризис привел меня в терапию, и я провел полтора года в кабинете психотерапевта, причем большую часть времени просто плакал. Лишь тогда я наконец-то познакомился с горюющими, униженными и до смерти напуганными частями себя самого, которые до этого пытался похоронить заживо. По мере того, как я начал помогать этим раненым мальчикам, защищавшие их голоса постепенно стихли. Высокомерный интеллектуал, яростный бунтарь, мотивированный карьерист, и даже презрительные и назойливые критики, которые постоянно твердили мне о том, что я ненормальный – все эти части личности получили новые роли.

Вскоре после этого я стал замечать, что могу оставаться с клиентами даже в те моменты, когда они испытывают сильную боль, потому что я перестал бояться своей собственной боли. Если я замечаю, что начинаю отвлекаться, то могу напомнить отвлекающей меня части, что такая помощь мне больше не нужна, и тут же возвращаюсь в здесь и сейчас.

Теперь мои клиенты чаще рискуют, заходят во внутренние пещеры и заглядывают в бездны, которые раньше обходили стороной, потому что чувствуют – я буду рядом с ними на протяжении всего их путешествия. Мое присутствие дает им постоянную возможность соприкасаться и принимать уязвимость, которую они пробуждают во мне, позволяя мне по-настоящему глубоко ценить их смелость, а также их страх и стыд. Все чаще и чаще я чувствую, как мне на глаза наворачиваются слезы сострадания и радости посреди сессий, и я все меньше боюсь, что клиенты заметят это и поймут, насколько они мне небезразличны.

Разумеется, все это куда сложнее, чем я говорю. Ни для кого из хотя бы наполовину честных с собой терапевтов не секрет, что клиенты пробуждают в нас так же много неприятных чувств, мыслей, вызывают у нас предрассудки, негативные ассоциации и неуместные импульсы, как и мы у них. Мы не просто, как и все остальные представители нашего вида, подвержены разнообразным потокам заразных эмоций, которые типичны для практически всех взаимодействий между людьми, но в силу нашей профессии имеем и особые слабые места. К примеру, предполагается, что мы будем идеальны – по крайней мере во время сессии – будем зрелыми, альтруистичными, восприимчивыми, спокойными, ясно мыслящими, добрыми, оптимистичными и мудрыми, насколько бы неприятно, враждебно, эгоистично, неразумно, по-детски, отчаянно не вели себя наши клиенты, отказываясь сотрудничать с нами.

У меня сессия с клиенткой, которая высоким, визгливым голосом жалуется (как это с ней часто бывает) на свою тяжелую жизнь. Чувствую острый укол раздражения. Эта женщина очень богата, у нее много слуг и большую часть времени она занимается походами по магазинам, а также ведет активную светскую жизнь. Сегодня она недовольна античной вазой, которую только что купила за 20 000 долларов и поставила в гостиной. Я же – бедный терапевт, надрываюсь на работе и едва свожу концы с концами, чтобы иметь возможность оплатить детям обучение в колледже. На самом деле я знаю, что в детстве мою клиентку постоянно отвергали и не замечали, и теперь эта одинокая маленькая девочка рыдает, в надежде что хоть кто-то обратит на нее внимание, но сейчас мне хочется заорать, чтобы она заткнулась и перестала ныть. Как мне вновь обрести равновесие, когда этот злобный голос праведного негодования так мощно проникает в мое сознание?

В другой день ко мне приходит пара – оба очень успешные, амбициозные перфекционисты. В особенности мужчина кажется мне крайне уверенным в себе, доминантным, убедительным. Так он ведет себя и в семье, и это одна из причин, почему у супругов начались разногласия. Я чувствую ту его часть, которая никому не может позволить оказаться «сильнее», включая и меня, поэтому тон нашего разговора постепенно становится напряженным, как будто он видит во мне соперника. Чувствую, как попадаюсь к нему на крючок и сам начинаю состязаться с ним, пытаясь оспорить его аргументы своими доводами. Что я могу сделать прямо сейчас, чтобы наш разговор не превратился в борьбу, из которой никому из нас не выйти победителем?

Красивая молодая девушка приходит ко мне в первый раз. Ловлю себя на том, что смотрю на нее чаще, чем на других клиентов, и в голове возникают романтические фантазии сексуального характера. Поскольку среди моих клиентов очень много жертв сексуального насилия, я слишком хорошо знаю, какой вред такие энергии могут нанести ей и еще не сформировавшемуся между нами доверию. По опыту я знаю, что нет смысла ругать себя за такие мимолетные приступы, и в результате просто трачу больше энергии на то, чтобы не чувствовать то, что я чувствую, чем на работу с клиенткой. Как же мне перестать смотреть на нее, как на объект, и восстановить связь с Самостью?

Изо дня в день мы подвергаемся мощным провокациям, поэтому нам необходимо найти способ оставаться хорошо заземленными и открытыми, не давая эмоциональному реагированию завладеть нами. Нам нужно научиться соприкасаться со своим центром, с самой сутью нашего существа, которая станет килем и не даст нашему кораблю перевернуться во время шторма, поможет нам скользить по волнам, не уходя под воду. Невозможно центрироваться и установить контакт с тем, что я называю Самостью – с глубинными основами нашего существа – если мы будем пытаться сглаживать, подавлять, отрицать или разрушать чувства, которые нам не нравятся в самих себе или в других людях.

Если вы хотите познать свою Самость, то вам не избежать встречи с внутренними варварами – такими нежелательным частями нас самих, как ненависть, ярость, граничащее с самоубийством отчаяние, зависимости (от наркотиков, еды или секса), расизм и другие предрассудки, а также чуть менее осуждаемыми чувствами печали, вины, депрессией, тревожностью, самоуверенностью и ненавистью к себе. Годы практики неизменно преподают мне один и тот же урок: необходимо прислушиваться и постепенно приходить к принятию этих нежелательных частей. Если нам это удастся, и мы не будем пытаться убежать от всех этих неприятных вещей, то рано или поздно сможем трансформировать их.

Как ни парадоксально, но в процессе работы с клиентами терапевты испытывают огромное облегчение, когда им удается подружиться со своими мучителями и перестать постоянно ругать себя. Пройдя путем болезненных испытаний и совершив множество ошибок при работе с клиентами, я понял, что нельзя относиться к симптомам и проблемам клиентов как к эмоциональному мусору, который необходимо выбросить из системы.

Зачастую случалось так, что чем сильнее я поддерживал клиентов в их попытках избавиться от разрушительной ярости и суицидальных намерений, тем более сильными и навязчивыми становились эти чувства. Иногда они на некоторое время уходили под поверхность, но лишь за тем, чтобы проявиться в другое время и в другой форме. Напротив, оказалось, что те же деструктивные или полные стыда части реагировали куда более позитивно и доставляли намного меньше проблем, когда я начинал относиться к ним как к самостоятельным сущностям, со своей жизнью, как к реальным людям, у которых есть своя точка зрения и которые руководствуются определенной логикой. Лишь тогда, когда мне удавалось отнестись к ним со смирением и дружеским желанием понять их, я начинал осознавать, почему они причиняют столько страдания моим клиентам. Я обнаружил, что если мне удается помочь человеку соприкоснуться с самыми тяжелыми, самыми ненавистными чувствами и желаниями, сохраняя ум и сердце открытыми, эти ретроградные эмоции оказывались не только обоснованными и необходимыми для внутренней, психологической жизни клиента, но и начинали спонтанно превращаться в нечто более доброкачественное.

Раз за разом я наблюдаю, как происходит один и тот же процесс: я помогаю клиенту начать внутренний диалог с его внутренними частями, испытывающими ужасные, осуждаемые обществом чувства, узнаю, почему эти внутренние части несут в себе столько ярости или разрушительной аутоагрессии, и постепенно эти части успокаиваются, смягчаются, а потом оказывается, что они еще и несут в себе много ценного. Во время этой работы я постоянно обнаруживаю, что ни у одного человека нет однозначно «плохих» частей. Даже самые ужасные импульсы и чувства – тяга к алкоголю, компульсивное нанесение порезов себе самому, параноидальная подозрительность, фантазии о совершении убийства – проистекают из тех частей личности, которые могут рассказать целую историю и обладают способностью стать чем-то позитивным и полезным в жизни клиента.

Цель терапии состоит не в том, чтобы от чего-то избавиться, а в том, чтобы трансформировать это. Когда я больше узнал о природе таких экстремальных частей моих клиентов и благодаря этому научился доверять исцеляющей силе их Самостей, то испытал освобождение. Пропала необходимость давать ответы на все вопросы или бороться с импульсивными желаниями клиентов. Как будто раньше я был мотором и пытался провести катер терапии через шторма и огромные волны, а потом мне вдруг удалось выбраться на палубу, поднять парус и позволить мудрому и ласковому ветру нести меня и моих клиентов в совершенно непредсказуемом направлении. Поначалу мне было очень нелегко отпустить желание контролировать происходящее и перестать ставить конкретные цели для каждой сессии, но теперь я наслаждаюсь духом приключений, которым проникнута моя работа. Если по-настоящему доверяешь потоку, то ему легко следовать. Сбросив с плеч избыточный груз ответственности, я обнаружил, что снова могу дышать! Наконец-то расслабившись и отодвинув в сторону все свои внутренние диагнозы, стратегии, техники и мотивации, я смог просто наслаждаться тем, что я такой, какой есть.

По иронии судьбы клиенты тоже получают куда больше удовольствия от общения со мной и испытывают меньшую степень сопротивления, когда я так себя веду, потому что чувствуют мою естественность и отсутствие каких-либо четких целей, которых нужно достичь любой ценой. Со временем клиенты начинают наслаждаться связью между нашими Самостями, которую они чувствуют, если я по-настоящему присутствую.

Однако поддерживать присутствие такого качества очень сложно. Мало того, что клиенты задевают те или иные внутренние части терапевта, так ведь есть еще и ваша внешняя жизнь, которые тоже активирует больные точки. Фундаментальная работа одного из ведущих специалистов по психологии развития Джона Готмэна показала, что именно способность восстанавливать отношения с близкими людьми после неизбежных разрывов и составляет основу близости и успешных отношений – то же самое происходит и в наших отношениях с клиентами.

Терапия практически всегда не похожа на чудесный, непрерывный танец для двоих между терапевтом и клиентом. Чаще всего она скорее похожа на череду мелких дорожно-транспортных происшествий и опасных для жизни аварий, а время от времени – настоящих крушений. Терапевтическая работа продвигается именно благодаря этим разрывам – непониманию, растерянности, непроявленным конфликтам, борьбе за власть и разочарованиям, которые происходят как внутри клиента и терапевта, так и непосредственно между ними. Затем эти разрывы преодолеваются, и благодаря чередованию разрывов и восстановления и происходит прогресс в терапии. Однако, иногда терапевты забывают, что не только клиент может неправильно понимать их и импульсивно реагировать. Терапевты, работающие в том же подходе, что и я, считают аксиомой следующее: каждый раз, если в терапии возникает проблема, значит, в работу вмешивается какая-то часть, но мы никогда не знаем, кому она принадлежит. Иногда активизируются своенравные, гневные, испытывающие страх или заблуждающиеся части нашего клиента. Между тем, не менее вероятен и другой вариант: в игру включились защитные части терапевта, он сам этого не осознает, а клиент просто реагирует на разрыв контакта.

Исцеляющее Я в действии.

Как же нам оставаться надежно заземленными и открытыми, несмотря на все эти мощные провокации, которым мы подвергаемся день за днем? Для этого мы должны уметь соединяться с тем, что находится в самом центре нашего существа. Как всегда встречаю Марину, жертву изнасилования, в дверях перед началом очередной сессии, и тут же понимаю, что она просто в ярости.

«На последней сессии вас вообще как будто не было в кабинете – вы просто отсутствовали!», – кричит она, а потом разражается долгой тирадой о том, как жестоко с моей стороны было довести ее до эмоционально уязвимого состояния, а потом бросить. «Вы просто бессердечная сволочь!», – брызжа слюной, подводит итог вышесказанному она.

Столкновение лицом к лицу с разъяренной женщиной, особенно, если она злится именно на меня, всегда приводит меня в жутко тревожное состояние, как будто в голове на разные голоса начинают завывать сирены, а тело бьют электрические разряды. Тем временем я понимающе киваю, пытаюсь выглядеть невозмутимо и выиграть время, чтобы восстановить дыхание и выдать адекватную реакцию. В моей голове тут же раздается оглушительный голос: «А чего ты ожидал, жертвы насилия рано или поздно всегда начинают винить во всем своих терапевтов. Это просто проекция – ты наконец-то занял место насильника!» Другой возмущенный член моей внутренней семьи подхватывает: «Какая черная неблагодарность! Ты снизил ей оплату, разрешил приходить в неудобное для тебя время, и чем она тебе отплатила?». Внутренний истерик начинает вопить: «О боже, да она же пограничница! Она разрушит твою карьеру! Опасность! Опасность!» Затем в игру вступают мои внутренние критики всех мастей и заводят старую песню: «А вдруг она права? Наверное ты и правда потерял концентрацию! Ну почему ты не можешь просто быть рядом, когда ты так нужен своим клиентам? И какой же ты после этого терапевт? Может тебе стоит поискать себя в какой-нибудь другой сфере деятельности?»

Несколько лет назад одна из этих частей наверняка взяла бы верх над остальными, и я бы перешел в режим глухой обороны – постарался бы свести к минимуму проявления чувств у клиентки, стал бы говорить снисходительным тоном мудрого доктора и невзначай дал бы ей понять, что она ошиблась и неверно оценила ситуацию. Мог бы принести извинения, но не искренне, что бы привело ее в еще большую ярость. Мог бы встать на позицию одного из моих внутренних критиков, встать на колени и извиняться до посинения, твердя, что допустил совершенно непростительную ошибку.

Теперь я быстро утихомириваю эти части, прошу их отойти в сторону и дать мне прислушаться к тому, что говорит Марина. Раньше я бы растерялся, потерял контроль, мне бы казалось, что разные аспекты Дика Шварца скачут по комнате из угла в угол, а теперь я остаюсь глубоко и надежно укорененным в теле, в буквальном смысле этого слова. Внезапно я чувствую, что спонтанно выхожу из ступора и открываюсь ей. Теперь я чувствую боль в ее голосе, и мне уже не нужно держать удар или приниматься утешать ее. Теперь я вижу маленькую, обиженную девочку и могу искренне говорить с ней, выразить искреннее сожаление о том, что ей пришлось испытать такую боль.

«Я вижу, что во время нашей прошлой встречи что-то произошло, и вам от этого очень плохо», – говорю я. «Я не помню, что произошло, но я вижу, что вас это очень задело, и мне жаль, что так вышло. Иногда я и правда время от времени отключаюсь, но постараюсь следить за собой и относиться к этому серьезнее».

Она тут же успокаивается, потому что я не пытаюсь спорить с ней, успокаивать ее, переубеждать или пытаться взглянуть на все моими глазами. Весь наш дальнейший разговор проходит на совсем другом уровне, потому что она чувствует, что ее слышат и видят. Контакт после разрыва восстановлен, и мы можем работать с теми частями, которые так злы и обижены на меня.

Обычно мне довольно быстро удается успокоить своих защитников, не только благодаря использованию техники, когда я прошу их «отойти в сторону», но и потому что я проделал другую работу для того, чтобы мои внутренние части отвечали на мои просьбы. Гнев других людей не так сильно сказывается на мне, потому что я провел довольно много времени, держа на руках и исцеляя детские, хрупкие части себя самого, те части, которые привыкли испытывать ужас от приступов гнева у окружающих. Поскольку меня не так легко обидеть, моим внутренним защитникам и критикам уже нет нужды все время вставать на мою защиту. Также я много упражнялся в том, как показать этим защитным частям, насколько все лучше получается, если они позволяют мне, точнее моей Самости, быть лидером.

На обучающих программах мы обычно предлагаем следующее упражнение: один играет роль клиента, который провоцирует терапевта до тех пор, пока на передний план не выходит какая-то из частей. Затем терапевт определяет эту часть, работает с ней, а потом просит ее позволить его Самости присутствовать даже в момент провокации. Чем больше членов моей внутренней семьи станут свидетелями проявления силы моей связи и готовности следовать за Самостью – будь то во время практики или в повседневной жизни – тем с большей готовностью они будут отходить в сторону и доверять мне самому находить выход из тех ситуаций, в которые раньше включались автоматически.

На этом пути я старался позволять самым трудным из моих клиентов становиться моими лучшими учителями. Они – мои мучители, но эти мучения многому учат меня, потому что самые трудные клиенты всегда пробивают защиты и бередят самые глубокие раны, нуждающиеся в исцелении. Эти клиенты также дают возможность посмотреть, что будет, если я не попадусь на их удочку, а сохраню связь с Самостью.

Крайне сложно не забывать об исцеляющем потенциале присутствия и открытости в наше время, когда терапия стала вопросом владения той или иной техникой, когда методология расписана в учебниках, когда фармацевтические компании постоянно занимаются пропагандой, а страховая медицина почти полностью перешла на так называемые «легкие» формы терапии. Однако, нашим самым главным ресурсом остается умение проявлять терпение и быть рядом с клиентами, не теряя контакта с самой сутью нашего существа.

Я на своем опыте убедился, что если я полностью доверяю силе моей Самости, то смогу поверить и в силу Самости моего клиента. Если я могу проявлять уверенность, сострадание и любопытство, то и мой клиент рано или поздно станет проявлять эти качества, и тогда большую часть времени мы будем проводить в потоке свободно протекающей между нами энергии. Когда это происходит, мы оба исцеляемся. Когда вам удается настроиться на клиента, сессия превращается в поток, и работа происходит без усилий, сама собой – как будто в кабинете происходит нечто чудесное без нашего с вами участия. Я даже не думаю, что говорить – правильные слова просто срываются с губ, как будто через меня говорит кто-то другой. После сессии я полон энергии, как будто только что провел час в медитации, а не делал тяжелую клиническую работу. В каком-то смысле, разумеется, я и правда пребывал в состоянии медитации – состоянии глубокой внимательности, воплощенного внимания, центрированной осознанности и внутреннего покоя. Даже по прошествии стольких лет я до сих пор испытываю благоговение, когда вместе с клиентом соединяюсь с чем-то большим, чем-то высшим, чем мы оба.
Tags: мозгоправство, подслушано-подсмотрено
Subscribe

  • А ЖИЗНЬ-ТО НАЛАЖИВАЕТСЯ

    Нога прошла; сонливость отпустила; меня накормили арбузом и черешней (бонусом ещё и чабачку выгуляли); работы по-прежнему до хрена, но больше не…

  • БЫСТРОМЫСЛЬ

    Чисто записать себе, чтоб не забыть притащить в терапию, так что пост носит технический характер. Выношу из комментов к ночному подзамку. Я вот…

  • А ВЕДЬ

    я правда сделала много шагов к выходу из сценария. Ксюша, спасибо за это внезапное осознание. Кагбэ всё равно залипаю, но свет в конце туннеля уже…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments